О том, как тяжёлые нижние юбки превратились в лёгкую конструкцию — и почему современная элегантность тоже начинается с освобождения от лишнего

Слово «кринолин» вызывает почти готовую картину: огромная юбка, тонкая талия, металлические обручи, женщина середины XIX века, занимающая своим платьем непривычно много пространства. Однако первоначально кринолин выглядел совсем иначе. Это был не каркас и не отдельная клетка под платьем, а плотная, упругая ткань, в которую вплетали конский волос.

Из неё шили нижние юбки, способные удерживать форму внешнего платья. Конский волос придавал ткани жёсткость, хлопок или лён делали её пригодной для шитья, а само слово постепенно перешло с материала на созданный из него предмет. В коллекции Метрополитен-музея сохранился подъюбник 1840-х годов из конского волоса и хлопка — внешне сдержанный, почти технический, без попытки привлечь к себе взгляд, но именно благодаря его упругости платье получало округлый подол и необходимое расстояние от ног.

В этом раннем кринолине особенно интересна сама идея материала, которому поручено помнить форму.

Тонкая ткань подчиняется телу, движению и силе тяжести. Она падает, собирается между ногами, меняет очертания при каждом шаге. Конский волос в переплетении сопротивлялся этому падению. Он создавал вокруг женщины небольшое самостоятельное пространство — ещё не огромное, не вызывающее, но уже отделявшее тело от внешнего платья.

Силуэт переставал быть простым повторением фигуры.

До появления лёгкого каркаса эту задачу решали множеством нижних юбок. Их крахмалили, простёгивали, укрепляли шнурами, снабжали оборками, надевали одну поверх другой. В 1850-е годы под широким платьем могло находиться несколько подъюбников, иногда до семи. Они создавали желанный куполообразный объём, но одновременно прибавляли тяжесть, удерживали тепло и усложняли движение.

Женщина несла на себе не только платье. Она несла всю конструкцию, которая заставляла платье выглядеть именно так.

В середине столетия мода требовала всё более широких юбок, и прежний способ достиг своего естественного предела. Добавлять ещё один слой означало увеличивать вес, но не обязательно улучшать форму. Тогда произошло одно из тех преобразований, в которых история одежды почти смыкается с историей инженерии.

В 1856 году распространился клеточный кринолин — система стальных обручей, увеличивавшихся в диаметре к подолу и соединённых вертикальными лентами. Он поддерживал широкую юбку без множества тяжёлых подъюбников, был легче, гибче и мог складываться для хранения. Швейные машины помогли наладить массовое изготовление таких конструкций, поэтому кринолин довольно быстро перестал быть привилегией только состоятельных женщин.

В собрании Метрополитен-музея хранится американский экземпляр 1857 года из стали и хлопка. Без платья он выглядит почти как рисунок, сделанный в пространстве: тонкие окружности, вертикальные ленты, пустота между ними. В этой пустоте и заключалось главное изобретение. Юбку теперь поддерживала не масса ткани, а воздух, организованный каркасом.

Это был переход от тяжести к конструкции.

Клеточный кринолин позволил сделать юбки ещё шире, чем прежде, но сам внутренний слой стал легче. Благодаря большой окружности подола талия зрительно казалась меньше, даже если тело женщины не изменялось. Как и в других исторических формах костюма, впечатление создавалось не столько физическим преобразованием фигуры, сколько отношениями между её частями. Широкое основание заставляло глаз иначе воспринимать центр силуэта.

Мода словно ещё раз доказала: пропорция действует сильнее прямого украшения.

Разумеется, новая свобода была относительной. Женщинам приходилось учиться ходить, садиться и проходить через узкие двери так, чтобы гибкая конструкция не поднимала платье и не открывала нижние слои. Особенно крупные кринолины мешали в тесных помещениях, а широкие юбки создавали опасность рядом с открытым огнём. Тем не менее для большинства женщин пружинящий лёгкий каркас оказался удобнее нескольких тяжёлых, жарких и громоздких подъюбников.

История кринолина поэтому не укладывается в простую схему, где старинная одежда только сковывала женщину. Один и тот же предмет мог одновременно ограничивать её пространством модного силуэта и освобождать от физической тяжести прежней одежды.

Он занимал больше места в комнате — и весил меньше на теле.

В этом противоречии есть нечто очень современное. Мы и сегодня нередко думаем, что выразительный образ требует прибавления: ещё одного слоя, ещё одной детали, более сложной ткани, крупного украшения, пояса, жакета. Когда платье не держит форму, его пытаются спасти тем, что оказывается на поверхности.

Но история кринолина предлагает другой путь: не прибавлять вес, а найти конструкцию.

Современной женщине не нужен стальной купол вокруг тела. Ей не требуется воспроизводить силуэт 1860 года и учиться входить боком в дверь. Однако задача, которую решал кринолин, никуда не исчезла. Тонкая юбка по-прежнему может прилипать к колготкам, собираться между ногами, терять линию подола или обрисовывать тело там, где женщине хотелось бы видеть более спокойную поверхность.

Подъюбник создаёт между телом и платьем необходимую дистанцию. Иногда это всего несколько сантиметров воздуха, но именно они позволяют внешней ткани падать свободнее и сохранять собственный силуэт.

Здесь важно не спутать форму с пышностью.

Хороший современный подъюбник не обязан раздвигать юбку во все стороны. Его задача может быть гораздо тоньше: удержать край, смягчить линию бёдер, не дать ткани запутаться при ходьбе, открыть кружево в разрезе или создать лёгкое движение у щиколоток. Он действует не как исторический каркас, а как внутренняя поддержка, присутствие которой скорее чувствуется, чем объясняется.

Пожалуй, именно в этом состоит главный урок перехода от конского волоса к металлическому кринолину: форма должна достигаться самым лёгким из возможных способов.

Если для нужного силуэта приходится надевать несколько тяжёлых слоёв, постоянно поправлять одежду и думать о том, как она ведёт себя при каждом шаге, конструкция не служит женщине. Она требует, чтобы женщина служила ей.

Подъюбник Сен-Клер задуман иначе. Ольга говорит о лёгкости, ширине и свободе ткани, которая не сжимает фигуру и не превращает её в неподвижную витринную форму. Один вариант может лишь немного поддержать свободное платье, другой — появиться из-под прямой юбки кружевной полосой, третий — открыться внутри запаха и создать вторую вертикаль.

Смысл здесь не в буквальном объёме. Он в том, что внешний предмет начинает вести себя лучше.

Юбка с запахом перестаёт выглядеть пустой в раскрытии, потому что за ней возникает законченный внутренний слой. Свободное платье получает мягкую опору у подола. Тонкая ткань не подчёркивает каждое движение ног. Женщина идёт, садится, поворачивается — и одежда сохраняет вокруг неё спокойную форму.

Для современного гардероба особенно важно определить, где именно должна появляться поддержка. Объём, начинающийся сразу от талии, способен сделать силуэт нарочито историческим или слишком юным. Если же верх подъюбника остаётся мягким и спокойным, а ткань раскрывается ниже — от бедра, колена или только у подола, — возникает более взрослая и современная линия.

Исторический кринолин расширял платье по всей окружности. Современный внутренний слой может работать избирательно.

Он способен поддержать только переднюю часть запаха, дать небольшой объём сзади, открыть кружево сбоку или добавить несколько сантиметров длины. Это уже не универсальная модная форма, которую женщина обязана принять, а инструмент, подчинённый её фигуре, платью и внутреннему ощущению себя.

Есть ещё одна важная подробность. Огромные кринолины XIX века довольно быстро стали объектом карикатур: общество одновременно восхищалось новым силуэтом и смеялось над тем, сколько пространства он занимал. Но за внешней комичностью скрывалась серьёзная перемена — женщина буквально начинала занимать вокруг себя больше места. Клеточная конструкция устанавливала границу, к которой нельзя было подойти вплотную.

Сегодня для этого не нужен металлический круг. Однако одежда по-прежнему может создавать вокруг женщины личную территорию.

Свободный подол, ткань, которая не липнет к телу, несколько слоёв, движущихся независимо друг от друга, дают не только визуальный эффект. Они меняют внутреннее ощущение: женщина не старается стать меньше, незаметнее или удобнее для чужого взгляда. Она сохраняет собственное пространство и не объясняет его.

При этом современная элегантность не требует огромного объёма. Напротив, её точность часто заключается в умении остановиться вовремя.

Если подъюбник уже создаёт красивую линию, не нужно добавлять ещё одну пышную юбку. Если кружево появляется в разрезе, не стоит повторять его в рукавах, воротнике и обуви. Если внутренний слой даёт цвет, остальные детали могут оставаться спокойными. Исторический кринолин управлял всей архитектурой платья; современный подъюбник сильнее действует тогда, когда его присутствие дозировано.

Лёгкость — это не отсутствие конструкции. Это конструкция, от которой женщина не устаёт.

Когда-то конский волос заставлял ткань помнить форму. Затем стальные обручи заменили тяжесть нескольких юбок пустым пространством и тонкой инженерией. Сегодня подъюбник может отказаться и от жёсткости, и от огромного объёма, сохранив главное открытие прошлого: платью иногда нужна внутренняя опора, чтобы свободно жить вокруг тела.

Такой предмет не превращает женщину в исторический персонаж. Он позволяет ей пользоваться историческим знанием без костюмированности.

Внешняя одежда может быть простой, современной и даже повседневной. Но под ней возникает слой, благодаря которому ткань иначе падает, шаг становится спокойнее, а силуэт приобретает ту внутреннюю собранность, которую нельзя получить одним декоративным жестом.

История кринолина начиналась с желания сделать юбку шире. Для современной женщины её продолжение может состоять в другом — в желании сделать одежду легче, свободнее и точнее.

Источники

• Petticoat, American or European, 1840s. Horsehair and cotton. The Metropolitan Museum of Art.
• Cage Crinoline, American, 1857. Steel and cotton. The Metropolitan Museum of Art.
• Nineteenth-Century Silhouette and Support. The Metropolitan Museum of Art.
• Corsets, crinolines and bustles: fashionable Victorian underwear. Victoria and Albert Museum.
• Fashion History Timeline: 1850–1859.